Спор между университетом и налоговой инспекцией о процентной ставке земельного налога рассматривался в трех инстанциях. ИФНС рассчитала земельный налог по ставке 1,5%, а вуз настаивал на 0,3%. Городской и апелляционный суды согласились с налоговиками, окружной — отправил дело на новое рассмотрение.

В отечественной правовой доктрине отсутствует единство мнений по поводу методов публично-правового регулирования образовательной деятельности. Такое положение связно с тем, что различным образом понимается, как механизм правового регулирования, так и место методов правового регулирования в рамках данного механизма. Указанное обстоятельство препятствует определению методов публично-правового регулирования образовательной деятельности с точки зрения конкретной разновидности юридической практики, а также не позволяет использовать юридическое моделирование. При написании работы применены методы системного анализа, формальной логики, обобщения достижений правовой доктрины. По результатам применения указанных методов автором предлагается собственное понимание соотношения понятий «механизм правового регулирования» и «метод правового регулирования». Доказывается, что к числу элементов, свидетельствующих об особом типе правового регулирования, достаточно отнести: нормы права и иные нормативные правовые предписания, юридические факты, реализацию права, особенности возникших правоотношений и актов применения права. Обосновывается, что в качестве основных приемов (методов) выступают предписание, дозволение и запрет, причем основным остается обязывание, тогда как иные методы — факультативны. Автор утверждает, что в рамках образовательной сферы происходит объединение методов публично-правового регулирования в модели (направления) публично-правового регулирования образовательной деятельности, среди которых он выделяет стандартизацию, сертификацию, лицензирование, саморегулирование, контроль безопасности образовательных процессов и качества оказания образовательных услуг. Полученные выводы могут в будущем учитываться в правотворческой и правоприменительной практике для повышения уровня правовой определенности и уточнения существующих в праве понятий.

В статье рассматриваются возможности сотрудничества вуза с другими организациями на основе сетевого взаимодействия. Представлен реальный опыт такого партнерства на примере педагогических вузов. Дана оценка влияния сетевого взаимодействия на развитие вуза, а также указан ряд проблем, мешающих реализации совместных проектов.

При попустительстве (и возможно злонамеренном) фундаментальной науки, русская философско-историческая мысль купирована и практически изъята из обращения в ‘образовательном процессе’ — ‘боевая молодежь’ не знает Ломоносова, не чтит Татищева, ни Чернышевского, не ведает Данилевского и Вернадского, слыхом не слышала о Фрейденберг и Пумпянском, не читает много изданных Лосева и Лихачева — но такое «отвращение» от ‘русского философствования’ сформировано именно распространением и вольным произрастанием ‘норманнского вопроса’, который, по мнению современных ‘Кропоткиных от образования’, до сих пор не прояснен. Доколе, спросим мы? Кем не прояснен? «Норманнская теория» и ее последствия: ужами недомыслия пугая и возмущая всеми своими ‘рогами и копытами’, обернулась дамокловым мечом для «русской культуры», в которой «просвещение» потеряло не только свою голову, но и стыд. Пропущенные через ветряки и мельницы «оптимизации» современные структуры Образования, прирастая массой — в стремлении быть то ли Деловым центром, то ли Тадж-Махалом, играя в «подкидного» с властью, ставят на «массы», игнорируя именно вопрос «границы» и «безграничья» — отчего ‘ценностные ориентиры’ в современной русской культуре сточены до грибницы — эти самые «массы» не знают какому языку присягать, что принять на веру, красиву или умну быть, служить иль ворожить, как быть и зачем любить? При этом оптимизированные системой образованцы-новобранцы мечутся ‘носорогами Ионеско’ по вузам страны, вытаптывая остатки того «разумного, доброго, вечного», что успели передать — впрыснуть березовым соком — родители чадам своим. «Норманнская теория» стала той ‘скверной русского образования’, благодаря которой, словно во власти распыленного вируса, Русская культура сильно инфицирована: вся в оспинах, а местами покрылась коростой — обращение в ‘однорукого ковбоя’ для нее болезненно и мучительно: и поет-то она с чужого голоса, и стреляет-то из пушки по воробьям — Мышление скребет по сусекам да амбарам, но ума-разума и с горсточки не собирает — ни одной русской пословицы-поговорки, ни песенки, ни молитвы в помощь, ни стихотворения по памяти прочесть, ни стих самому сложить, ни пуговицы пришить, ни чести собственной отстоять, ни Родине поклониться! Это все ‘корешки да вершки’ прораставшей 300 лет и три года (с царствования Анны Иоановны) ‘культуртрегерской кампании’, задуманной на фоне военных разногласий и случившихся поражений (войны Петра I), основанной на камлании и идолопоклонстве чуждым идеалам, что нацелена была только на одно: на ‘расподобление Разума’ и ‘утрату идентичности’ — русской самобытности с ее независимым нравом и метким словом — совокупного русского Характера. И совсем не лишним окажется вывод: ‘норманнский вопрос’ воспитывает: 1) отчужденность, или ‘гражданскую бесхребетность’; 2) сквозное предательство — в условиях «военного времени» очень опасные характеристики!

Статья посвящена многоаспектному анализу женских образов в романе В. Распутина «Живи и помни» в контексте эволюции русской военной прозы ХХ в. Основное внимание уделено центральному персонажу Настене, чья трагическая судьба исследуется через уникальную триаду: стратегии выживания (тяжелый труд, ответственность, самозащита), сложная психологическая динамика (шок, терпимость, нравственная дилемма, страх, стыд, отчаяние, трансформация) и социальные связи (осуждение социума, незримая связь с другими женщинами). Доказано, что Распутин создает принципиально «негероический» образ, порывающий с канонами советской военной прозы: трагедия Настены раскрывает разрушительное воздействие войны на частную жизнь, психику и нравственные устои личности в тылу. Исследованы трансформация традиционных качеств русской женщины (трудолюбие, верность, жертвенность) под гнетом экстремальных обстоятельств дезертирства мужа и ее путь к трагическому освобождению. Анализ второстепенных образов (Надька, Агафья Сомова, Семеновна) подтверждает создание полифоничной картины женской судьбы на войне. Научная новизна заключается в системном применении подхода, выявляющего уникальную художественную антропологию Распутина.

Данная статья, родившаяся в ходе авторского переложения в стихотворную форму мансийского мифа о черной березе, посвящена анализу коллизий этой легенды. При рассмотрении аналогичных сюжетных линий в творчестве А.М. Коньковой (псевдоним «Бабушка Аннэ»), 110-летие которой мансийский народ отмечает в 2026 г., обозначился ряд контекстных параллелей, на которых стоит остановиться подробно. Автором обосновывается определение жанра текста легенды как мифологической драмы, примера героического эпоса протоугров, что дало возможность анализировать его в драматургическом контексте [Горина, 2014, С. 16]. Предметом исследования стала повышенная устойчивость компонентов мифа: образов, мотивов, эпизодов и узловых сюжетных линий, рассматриваемых нами как провоцирующие инциденты. На фоне значимых и наиболее распространенных образов и эпизодов угорского мифа (тема красоты как блага, эпизоды походов за невестой и образ «особенного дерева») для детального анализа выбран эпизод «Лесная встреча» как формообразующий в сюжетной канве мифа. Автор обосновывает уместность при анализе замены термина «угорский фольклор» на «мифологический продукт». При анализе учтены не только полисемантичность текста, но и особенности ментальности одной из самых малочисленных угорских народностей — манси, избежавшей профессиональной литературной объективации. Сравнительный анализ сходных сюжетных коллизий мифологических продуктов различных народов позволяет предположить наличие универсального первоисточника. Гипотезой работы стало предположение, что устойчивые провоцирующие инциденты — показатель присутствия архетипических, слабо изменяемых во времени пластов мифа, требующих отдельной интерпретации и вычленения информативных компонентов, вокруг которых наслаиваются поздние и местные модификации и нововведения. Актуальность исследования происходит от недостаточной выборочной разработки текстов, как правило, выпеваемых, декламируемых или разыгрываемых в лицах носителями языка [Косполова, 2012, с. 16] и требующих интерпретации с учетом драматургического контекста. Современные исследования посвящены конкретным персонажам угорского мифа и перечислению источников, записанных от информаторов [Панченко, 2019, с. 694]. Работа указывает на необходимость дополнительных исследований динамичных и статичных «полей» мифов, предлагаемых обстоятельств и провоцирующих инцидентов мифа, для чего прозаический текст «Черной березы» дан с фрагментами рифмованной авторской версии.

Цель исследования — проанализировать живописно-поэтические стратегии Давида Бурлюка, одного из основоположников и активных участников авангардных процессов начала ХХ в. в России, выявить родственную природу артистических приемов, находивших отклик в его изобразительной и стихотворческой практике, проследить близость их образно-смысловых функций в рамках различных видов искусств, к которым в своем творчестве обращался «отец русского футуризма». Результатом работы стало аналитическое осознание родства и общности стратегий художника и поэта Бурлюка в процессе рождения и созидания нового искусства ХХ в. Показано, что черты и тактики живописных течений авангарда начала ХХ в. — импрессионизм, постимпрессионизм, фовизм, сезаннизм, кубизм, футуризм и кубофутуризм, — обычно актуализируемые применительно к явлениям визуального искусства, в творчестве Бурлюка нашли экспликацию и полноценную реализацию и на уровне текста вербального, поэтического. Продемонстрировано, что сложная природа художнического мировосприятия наложила свой отпечаток не только на картины Бурлюка, но окрасила и его стихи, обнаружив в поэтических текстах автора импрессиониста, сезанниста, кубиста, футуриста, кубофутуриста. В ходе сопоставительного анализа картин и поэтических «опусов» Бурлюка установлено, что целый ряд живописных холстов Бурлюка, созданных в манере импрессионизма, сезаннизма или кубизма, находят едва ли не точные аналоги в его поэзии. В результате сравнительного анализа выявлено, какие средства и приемы художник переносил на стихотворную деятельность, какие черты живописного явления находили отражение в его поэзии, какую роль они брали на себя в рамках различных видов искусств. Показано, как мастерски Бурлюк реализовывал в себе две разные ипостаси артистической личности, как легко умел сочетать творческую свободу на уровне формы и содержания, как органично находил способы осуществления авангардной диффузии между разными способами творческого мировидения.