Статья поступила 16.11.2025 г.
Статья подписана в печать 19.11.2025 г.
The article was received on 16.11.2025.
The article was signed for publication on 19.11.2025.
Кыргызстан, как многоэтническая и многоконфессиональная страна, переживает трансформацию религиозного ландшафта под влиянием миграции. За 2015–2025 гг. трудовая эмиграция в Россию и Казахстан (свыше 700 тыс. человек ежегодно) привела к культурным и религиозным обменам: мигранты сталкиваются с более строгим исламом в России, что усиливает их практику по возвращении. Пандемия COVID-19 спровоцировала массовый возврат (до 200 тыс. человек), усугубив социальные вызовы, включая рост неорелигиозных движений. К 2025 году новые законы о религии (январь 2025) ввели строгие ограничения, напрямую затрагивая возвращенцев и мигрантов, усиливая контроль над религиозными практиками.
Исследования подчеркивают миграцию как фактор религиозной трансформации. Согласно отчетам IOM [8], возврат мигрантов усиливает исламизацию, особенно в южных регионах, где 90 % населения мусульмане ханафитского мазхаба. Работы по посткоммунистической религиозности (например, в Problems of Post-Communism) показывают, что кыргызские мигранты в США и России становятся более религиозными из‑за маргинализации, с ростом посещения мечетей на 20–30 % после возвращения. В Кыргызстане миграция способствует распространению салафизма и евангелизма среди молодежи, как отмечает UCA [15]. Государственная политика (Концепция миграционной политики до 2030) игнорирует религиозные аспекты, фокусируясь на экономике, но отчеты USCIRF и HRW [11] фиксируют рост репрессий против меньшинств, включая мигрантов-ахмади и протестантов. Региональные исследования акцентируют юг: в Оше, Баткене и Джалал-Абаде миграция усиливает.
Миграционные процессы в Кыргызстане, в частности трудовая эмиграция в Россию и другие страны, оказывают существенное влияние на религиозный ландшафт страны. Они способствуют росту религиозности среди мигрантов, усилению исламизации в сельских районах, распространению салафизма и трансформации этнорелигиозных практик. Зарубежные исследователи из США, Европы, Канады и Австралии активно изучают эти процессы в контексте постсоветской Центральной Азии, фокусируясь на механизмах радикализации, интеграции и культурных сдвигах.