Статья поступила 05.11.2025.
Статья одобрена к публикации 19.11.2025.
Клоун — это не профессия, это мировоззрение.
(Леонид Григорьевич Енгибаров, "Последний раунд"1)
Цирковое искусство присутствует в жизни общества регулярно, ежедневно, как неотъемлемая часть онтологии культуры2.
Однако с течением времени «цирк», как и слово «клоун», претерпело семантический сдвиг от профессиональной должности до метафоризации. Смысл подобного профессионального амплуа, несущего высокую культурную миссию, сменил направление и в современном мире, увы, нередко отражает только отрицательные черты, которые связаны с легкомыслием, балаганом, самодурством. Закладывая фундаментально негативную основу восприятия как циркового искусства, так и клоунады в первую очередь, такой нарративный подход создает совершенно другой вектор развития сферы, превращая эту отрасль циркового искусства в маргинализированный объект, который призван только развлекать людей, не неся в себе в том числе национально-ценностных ориентиров. При этом клоунада, как одна из основ циркового искусства, с таким учетом перестает нести в себе высококультурную миссию.
Но что есть клоунада в действительности, в реальной ее онтологии, и может ли она содержать в себе и нести некую культурологически значимую стратегическую цель?
Проведенное нами масштабное исследование научных трудов, посвященных клоунаде3, включая исследование историко-культурного контекста возникновения данного жанра циркового искусства, позволяет заключить, что рассматриваемый объект до настоящего времени остается концептуально «неосязаемым», дискурсивно «неприступным», во многом непроясненным и страдающим множественными недосказанностями.
Научное дискурсивное поле, сложившееся к настоящему моменту, является весьма обрывочно-фрагментарным, преимущественно сосредоточено на изучении очень частных, узких аспектов клоунады (например, феномена госпитальной клоунады4), не позволяющих объективно и полномасштабно осознать и истолковать онтологию этого жанра циркового искусства.