Механизмы и причины «интериоризации» действия могут быть различны. Один из них — прерванное или остановленное действие. Например, почти начавшаяся драка может быть прервана под влиянием страха или культурных норм, ограничившись руганью и размахиванием кулаками. Такую трансформацию действия Мелсер называет «открытой символизацией»2. В культурном обществе сдерживание агрессивности идет дальше: внешних проявлений гнева незаметно, но во внутреннем мире бушуют бури: убийственная отповедь остается беззвучной, а обида отмщена в мире воображения3. В терминологии Мелсера, это «скрытая символизация» действия. Она-то и порождает мышление.
Помимо культурных ограничений, есть масса других поводов для «интериоризации» или «символизации» действий. Нам всегда хочется всё, сразу и сейчас, так что жизнь заполнена ситуациями, когда мы не можем сделать то, что хотим. Сидя в ресторане и томясь в ожидании, мы думаем о заказанном обеде и, как павловские собаки, вырабатываем вхолостую желудочный сок. Мы постоянно к чему-то готовимся и что-то репетируем: проговариваем выступление, настраиваемся на разговор, предвкушаем свидание, планируем завтрашний день, мечтаем о подвигах, успехах и большой любви. Все это — осознанная мысленная активность, но все это нацелено на действия и только на действия — планируемые, ожидаемые, предполагаемые или фантастические. Мелсер называет все это «мысли о действиях», но нам кажется, что такая формулировка упускает главное. Это ведь не просто мысли о чем-то постороннем. Это интимное наше, это мы, это живое проживание действия в нас и нас в действиях. Это все — наши родные мыследействия, повернутые к нам своей исподней мысленной стороной.
Чем более умственной является наша работа, тем выше пропорция времени подготовки к самому действию. Если футболист сидит пол-матча на скамейке запасных — и вот он уже опять в деле, то ученый-теоретик работает молча много месяцев над своей идеей4, прежде чем выступить на конференции с 20-минутным докладом, на котором «жизненный цикл» данной работы подчас и заканчивается.