* Продолжение. Начало см.: Вопросы культурологии. — 2020. — № 7, 8; 2021. — № 6, 7, 10–12; 2022. — № 1, 2.
Когда художник Обри Бердслей вернулся из французской поездки в Лондон, дома в подарок его ждала живописная картина в раме, изображающая полунагой весьма элегантную даму с томиком Еврипида в руках. Картину сопровождало письмо: «Я графиня, сейчас не будем уточнять какая, ибо я сейчас выступаю не как герцогиня, а как вакханка. Хотела бы, чтобы Вы в память об этом проиллюстрировали для издания книгу “Вакханки” Еврипида. Единственное условие: для всех иллюстраций Вам я буду позировать как сочту нужным».
Бердслея захватило предложение. Они договорились встретиться в ее замке через пять дней подписать договор на работу, до этого художник должен был сдать заказ, за которым должны были приехать из Франции.
Направившись к ней в условленное время, художник был встречен у замка двумя ярко нагримированными девицами, они сопроводили Бердслея к графине. Она сидела перед большим зеркалом спиной, лицом к вошедшим, с завязанными глазами и сзади руками, девицы освободили ее от повязок. Встав, она тут же произнесла:
— Как я в таком виде оказалась?
Девицы ей напомнили:
— Графиня, вас готовят в мистерию посвящения в вакханки, а художник Бердслей будет из этого рисовать детали для иллюстраций «Вакханок» Еврипида, что вы ему заказали.
Графиня удивленно произнесла:
— Ах да, но неужели я могла это забыть?
— Нет, конечно, — ответил Бердслей.
— Тогда вперед, — подогнала всех графиня, и начало продолжилось.
Графиня скомандовала девицам:
— Сцена «Стегальщицы».
И, подняв за подол платье, села спиной на пуфик, представив взору Бердслея свои ягодицы. Девицы, взяв по плети, встав справа и слева за спиной графини, стали по очереди стегать ее плетью. Графиня не выражала боли, выражала только наслаждение. Бердслей уловил самый лучший момент этого и накинул его в рисунок. Графиня встала, остановила девиц, сняла с себя платье, оставшись вовсе открытой со всех сторон, горя желанием, в помещение откуда-то вошли остальные участники происходящего, и оргию понесло. В конце графиня почти без сил спросила Бердслея: