Статья поступила 21.03.2017 г.
Тема диалога как явления культуры, получившая известность благодаря работам выдающихся отечественных философов и психологов1, в настоящее время отошла на второй план. Отчасти это связано с недостатком значимых результатов последних исследований, отчасти — с общей не очень благополучной ситуацией в отечественной гуманитаристике. Эйфория от всеобщей «либерализации» и открытости 1990-х гг. сменилась атмосферой осторожного прагматизма и «экономии усилий и средств», являющихся, очевидно, реакцией на предшествующий либеральный романтизм.
Тем не менее, мы хотели бы обратиться к теме диалога как культурного явления и вида коммуникации, актуализировав ряд аспектов: самой природы коммуникации, форм коммуникации (в том числе педагогической), а также перспектив и пределов диалогической природы коммуникации. Надеемся, что отдельные наши выводыи суждения помогут развить представления о диалоге как значимой составляющей педагогики, коммуникативистики, права и политологии.
Понимание коммуникации как линейного однонаправленного процесса выделяет ее инструментальный характер. Существует некоторая соразмеренность и соприятие вещей друг с другом. Соразмеренными считаются такие вещи, которые находятся в соседстве друг с другом, при этом происходит передача воздействия от вещи к вещи. Имя вещи не только указывает на объекты, но и управляет ими. Такое коммуникативное поведение — вызывающе. В качестве примера можно привести поведение авторитарного преподавателя в классе, воспринимающего совокупность других как неподвижный мир, где классификация и понятийность соотносятся исключительно с собственными категориями оценки.
Коммуникация невозможна как без информации, так и без сохранения доли вариативности («неизвестности»), так как сообщение способно быть понятно получателем не так, как задумывал отправитель, поскольку ситуация может быть воспринята по-другому, или получатель находится вне системы, в рамках другой коммуникации.