Статья поступила 11.01.2025.
Интерес к прошлому на самом деле — лишь интерес к настоящему; прочно связывая настоящее с прошлым, мы надеемся придать ему большую устойчивость, укрепить настоящее, с тем чтобы помешать его бегу и превращению в прошлое.
(Клод Леви-Строс. Мифологики: Человек голый [3, с. 575])
Наука никогда так близко не подходила к пониманию самой далекой человеческой истории, пока это не стало возможным благодаря трудам Клода Леви-Строса. Благодаря интеллектуальным усилиям и научным открытиям К. Леви-Строса стало очевидным, что всемирное наследие и относящиеся к нему архаические культуры могут быть активными проводниками нового знания о мире и важным источником в понимании механизмов жизнеспособности современной цивилизации.
Мое знакомство с трудами Клода Леви-Строса началось, как и у многих гуманитариев, в студенческие годы, когда в стенах исторического факультета Самаркандского государственного университета я осваивал зарубежную историографию по философии культуры, археологии и этнографии. Специализировавшись в изучении социальной истории и ритуальной практики центральноазиатских цивилизаций эпохи бронзы, я пытался собрать тот методологический инструментарий, который позволил бы мне интерпретировать артефакты древних обществ и выявлять взаимосвязь между материальными, мифологическими и социальными процессами в развитии постпервобытной культуры. К тому времени я уже определился в своих научных интересах и искал возможность систематизировать материал для дипломной работы. Однако научной литературы по методологическим вопросам всегда не хватало, особенно в отношении современных иностранных авторов. В советское время немногие зарубежные исследователи в области гуманитарных и социальных наук удостаивались чести быть изданными в стране. Подавляющее большинство зарубежных культурологов присутствовали в библиотеке лишь виртуально в виде критических обзоров, рецензий, идеологизированных разъяснений и упоминаний их работ и имен. По этой причине почти каждая новая книга иностранного ученого-гуманитария, вышедшая из печати, мгновенно становилась раритетом и буквально зачитывалась до дыр.