Статья поступила 04.11.2025 г. Статья одобрена к публикации 18.11.2025 г.
В современной криминологической парадигме своевременное предупреждение (превенция) и оперативное пресечение преступных посягательств рассматриваются как фундаментальные функции государства и ключевые, ежедневно решаемые задачи правоохранительных органов. Эффективность этой деятельности напрямую влияет на уровень правопорядка, чувство защищенности граждан и социально-экономическую стабильность в целом [1; 2]. Противодействие преступности усложняется в связи с постоянной динамикой и трансформацией способов совершения противоправных деяний, что требует от следственных и оперативных подразделений гибкости, технологической оснащенности и стратегического подхода.
Криминогенная картина сегодня характеризуется синхронным существованием традиционных и новейших форм преступности. С одной стороны, сохраняется устойчивая распространенность так называемых «уличных» и общеуголовных преступлений: краж, грабежей, умышленного причинения вреда здоровью, а также деяний, связанных с незаконным оборотом наркотических средств [5, c. 160–165]. Тревожным аспектом остается значительная доля участия в этих деяниях несовершеннолетних лиц, что указывает на системные проблемы в области профилактики, воспитания и социальной адаптации молодежи.
С другой стороны, за последнее десятилетие произошел лавинообразный рост преступлений в сфере информационных технологий [3; 4]. Этот вид противоправной деятельности стал особенно заметным и социально опасным ввиду своей латентности, трансграничности и масштабов потенциального ущерба. Злоумышленники активно эксплуатируют технические уязвимости программного обеспечения, а главное – психологические уязвимости людей, используя каналы интернет-мессенджеров и социальных сетей. Последние, изначально созданные для коммуникации, превратились в мощный инструмент для социальной инженерии, фишинга и организации сложных мошеннических схем.
Успешная борьба с такой разнородной преступностью требует четкой дифференциации подходов, поскольку методы, эффективные против кибермошенничества, мало применимы для предотвращения уличного ограбления, и наоборот.