Драматический развал СССР в 1991 г. — одного из гигантов сложившейся биполярной системы международных отношений, стал исключительным событием даже в условиях холодной войны. Именно это событие мирового масштаба помогло Соединенным Штатам Америки обрести временный статус единственной сверхдержавы в геополитическом пространстве, к которому Белый дом стремился несколько десятилетий.
Бывший президент страны Дж. Бушстарший выступил с заявлением о победе в холодной войне и о «выдвижении США в бесспорные лидеры новой исторической эпохи» [1].
В создавшейся мировой обстановке администрация Белого дома получила уникальную возможность создать якобы более «либеральную» модель миропорядка, в основу которой будут положены давно сформировавшиеся в США национальный менталитет, базовые принципы исключительности, имперские амбиции, мессианство, устоявшиеся ценности [2].
Власти США предприняли различные практические шаги к укреплению позиций страны как доминирующей в мировом пространстве сверхдержавы, а также для формирования благоприятной для них международной атмосферы и недопущения возврата к биполярному противостоянию, несмотря на официальное название США демократической республикой. Об этом убедительно свидетельствует содержание стратегий (доктрин) национальной безопасности США, разработанных при президентах Б. Клинтоне, Дж. Буше-мл., Б. Обаме, Дж. Байдене и Д. Трампе. Судя по масштабу рассматриваемых актуальных международных проблем, определению глобальных национальных интересов и внешних вызовов им, Конгресс и исполнительные органы власти США рассматривали каждую стратегию в качестве одного из важнейших текущих политических документов.
Поэтому перечисленные выше базовые принципы, имперские амбиции, ценности и установки были на протяжении десятилетий не только фундаментом внешней политики США, но и мощными стимулами для ее реализации через различные формы, средства и методы американской дипломатии в геополитическом пространстве. Так, при анализе инструментов реализации внешней политики США по время президентства Дж. Байдена, организованного в рамках подготовленного его администрацией специального документа «Временные указания по стратегии национальной безопасности», первостепенная роль в ней отводилась дипломатии, хотя и подчеркивалась роль военной силы, которая должна быть «умной и дисциплинированной» [3].