В истории армянской живописи имя Фараона Мирзояна занимает особое, почти символическое место. Народный художник Республики Армения, лауреат государственных премий, он давно признан мастером высокой школы, однако звания и регалии никогда не заслоняли главное — природу его дара. Мирзоян остается прежде всего художником, для которого творчество — способ познания мира, язык, на котором говорит душа.
Его путь начался в Ленинградской Академии художеств, в строгих коридорах и мастерских, где еще студентом он выделялся особым вниманием к конструктивному строю композиции и глубине колорита. В этом соединении академической школы Петербурга и первозданной энергии родной земли родилась уникальная художественная интонация.
Творчество Фараона Мирзояна — это редкий пример того, как художник способен соединить личное и универсальное. Его пейзажи наполнены светом Армении, но этот свет узнаваем и близок каждому зрителю, где бы он ни жил. Его женские образы рождены из национальной традиции, но в то же время они архетипичны, вечны и универсальны. В этом и заключается величие мастера: обращаясь к своим корням, он выходит на уровень мирового искусства, создавая картины, в которых встречаются прошлое и настоящее, личное и общечеловеческое.
Мирзоян мыслит прежде всего цветом. Его пейзажи, словно сотканные из переливов розового, фиолетового, голубого и золотистого, передают не топографию, а дыхание земли, ее духовное сияние. В полотнах, посвященных Арарату и армянским долинам, он не копирует натуру, а превращает ее в символ Родины, вечной и прекрасной.
В портретах и особенно в жанре ню цвет приобретает драматическую насыщенность. Красные и зеленые, черные и золотые контрасты становятся не просто декоративным приемом, а выражением внутреннего состояния, пластической музыкой, которая звучит в каждом мазке.
Особое место в творчестве художника занимает образ женщины. Но Мирзояна не интересует индивидуальная портретная точность. Его героини — это архетипы, собирательные символы женственности, чистоты и таинственной силы. В «Женщине в красном халате» декоративный порыв красок возвышает фигуру до уровня эмблемы, знака. В ню фигура обезличена, лишена конкретики, но зато наполнена пластической мощью и глубокой поэзией.