Проигравших не будет!

30.12.2015

Одна их застарелых болезней отечественной строительной отрасли – серьезное (а иной раз и просто вопиющее) А. Н. ХОМЕНКОнесоответствие предусмотренного проектом бюджета и реальных затрат на возведение объектов. Нет необходимости приводить множество примеров этому. Достаточно вспомнить историю питерской «Зенит-арены» или программу олимпийского строительства в Сочи.

Оценивать причины этого можно по-разному. Скажем, в случае с Олимпиадой они, в определенном смысле, объективные – сжатые сроки изысканий и проектирования, огромные масштабы и эксклюзивность работ. Но последствия в любом случае крайне негативны – многократное превышение сметы, удар по финансовому состоянию и заказчика, и генподрядчика. Что касается последнего, этот удар нередко становится смертельным. Не одна и не две мощные компании, признанные лидеры отрасли,подбив итоги титанических усилий при подготовке к успешному проведению зимних Олимпийских игр 2014 года, ушли с рынка.

Строительство – такая сфера деятельности, где опыт реализации уникальных проектов чрезвычайно ценен не только с точки зрения осмысления прорывных инженерных решений или технологических новаций. Не меньшее, если не большее, значение имеет анализ допущенных просчетов, проработка алгоритмов, предупреждающих повторное путешествие по «лежащим граблям».

С этой точки зрения особой наглядностью отличается строительство офшорных нефтегазодобывающих комплексов. В данном случае офшор – от английского «offshore» – «вне берега», то есть речь идет о морских нефтегазодобывающих платформах. Каждая – это действительно уникальный проект. Процитирую Михаила Харитонова, заместителя главного конструктора ОАО «ЦКБ МТ «Рубин», одного из мировых лидеров в проектировании подводных лодок, который стал признанным партнером нефтегазовых компаний в части разработки техники для освоения месторождений нефти и газа на континентальном шельфе: «Офшорные объекты, как правило, уникальны, в них используются компоновочные решения, делающие их индивидуальными, что значительно повышает стоимость объекта». Ведь кроме береговых нефтегазовых комплексов, объектов транспортной инфраструктуры, энергообеспечения, необходимо доставить к объекту и смонтировать в море основания гравитационного типа (ОГТ), на которых разместится верхнее строение с буровым и технологическим оборудованием, жилыми помещениями. Надо смонтировать верхние строения, перемещаемые морские конструкции, стальные каркасы для шельфовых платформ, выполнить монтаж сложнейшего оборудования, обеспечивающего нефтегазодобычу и транспортировку добытого на берег. Отдельная «песня» – работы по ремонту, реконструкции и модернизации объекта. Все это производится на удалении от берега, и, стало быть, серьезно удорожается логистикой, более жесткими требованиями обеспечения безопасности, нормами морского регистра и т. п. Строительство таких сложных технологических объектов – это длительное и дорогостоящее мероприятие. Для его успешного осуществления заказчику и генподрядчику необходимо мобилизовать, скоординировать и проконтролировать усилия множества компаний самого различного профиля.

Традиционная ресурсная база российских вертикально-интегрированных нефтегазодобывающих компаний (ВИНК) находится в стадии исчерпания. В связи с этим они вынуждены обращаться к офшорным месторождениям. Сегодня добычу на российском континентальном шельфе с самостоятельным ведением операционной деятельности, осуществляют четыре компании. Это  –  «ЛУКОЙЛ» на Балтийском (месторождение «Кравцовское» (Д-6) и Каспийском (месторождение «им. Ю. Корчагина») морях; «Газпромнефть» в Печорском море (месторождение «Приразломное»); «Черноморнефтегаз» (Черное море – месторождения «Одесское», «Штормовое», «Архангельское», и Азовское море – месторождения «Восточноказантипское», «Северобулганакское»; «Газпром» (Охотское море – месторождения «Пильтун-Астохское», «Лунское»). Добычу без операционной деятельности ведет «Роснефть» (Охотское море – месторождения «Чайво», «Одопту-море», «Аркутун-Даги»).

Возведение объектов добычи на шельфе, как уже было сказано выше,  характеризуется высокими капитальными и операционными затратами. В этих условиях каждая ошибка, любой просчет проектировщиков, сметчиков, организаторов строительства и производителей работ неизбежно оборачиваются  весьма масштабными финансовыми издержками. Эти ошибки и просчеты могут отодвинуть срок ввода объекта в эксплуатацию, а значит, и изменить первоначальную экономическую оценку проекта, либо вообще поставить под угрозу весь проект. Поэтому особое значение приобретает адекватный, высокопрофессиональный аудит технико-экономических решений на каждом этапе выполнения работ по проектированию – от концепта до рабочего проекта.

В России,  так уж сложилось, что зачастую заказчик  или выполняет проект собственными силами, собственными (не всегда высококвалифицированными) проектными организациями,  либо разыгрывает тендер на проектирование, где подрядчика определят характеристики наименьшей цены. Наименьшая цена, все остальное – неважно! На каждом этапе стараются сэкономить, закрывая глаза на то, что риски на этих этапах и риски на этапе сдачи и пуска в эксплуатацию – совершенно разные по масштабам. Порой они не сопоставимы. И иной раз, выиграв сражение (срезав стоимость проектирования, скажем на миллион рублей), можно поставить под вопрос итог всей кампании, подойдя к пуску объекта в эксплуатацию с убытками в сотни миллионов.

Практика показывает, что далеко не всегда основную работу по проектированию выполняют специалисты титульного подрядчика. Нередко тот привлекает субподрядчиков, уровень компетенции специалистов которого оставляют желать лучшего. Конечно, есть еще экспертиза, которую проходит каждый особо опасный объект (а, скажем, в нефтегазовой промышленности – все объекты особо опасные). По идее, эксперты должны пристально вглядываться во всё. Но при том  потоке, который есть, эксперт вглядывается в основные характеристики. Приоритетные в этой ситуации – соответствие проектных решений СНИПам, параметры, от которых зависит безопасность и строительного процесса и, прежде всего, эксплуатации возводимого объекта. А  ценовые и технические решения, которые там предусмотрены, для экспертов – дело десятое.

Справедливости ради, следует сказать, что лидеры «нефтянки» все-таки озабочены этой проблемой. «Лукойл», например, пришел к тому, чтобы привлекать к проектным работам ограниченный круг компаний, в которых он уверен, которых определил по положительному опыту прошлого сотрудничества. Но и эти «избранные» не получают право работать с «Лукойлом» автоматически. Заказчик формирует выездные группы, которые скрупулезно проверяют претендентов на участие в будущем тендере, изучают их бизнес-биографию, уровень квалификации исполнителей, их инженерный потенциал. И затем 5-6 наиболее достойных команд допускают к тендеру. То есть вернулись к старой доброй формуле предквалификации. И в связи с этим нельзя не заметить положительную динамику и в качестве проектирования, и вообще в финансово-экономической сфере компании.

Просчеты на горизонте технико-финансовых решений, к сожалению, в массе своей пока не представляются российским заказчикам фатальными. Отечественный заказчик зачастую считает не на весь цикл стройки, начиная, грубо говоря, от первичной концепции и заканчивая эксплуатацией. Считает, как правило, поэтапно. И на каждом этапе у него главная задача – как можно больше сэкономить. Сначала на подрядчике проектирования, потом на подрядчике строительства, потом на вводе в эксплуатацию.

Все это вроде бы складывается в общую экономию. Но потом, когда начинается эксплуатация, проявляется множество недоработок, которые всплывают и всплывают. И ликвидация этих недоработок (а я бы сказал – непроработок) и их последствий, в лучшем случае, съедает почти всю сложившуюся экономию. А нередко выходит в чистые убытки. Мы это видим прекрасно на примере наших перспективных офшорных проектов. Вот цифры по одному из объектов – на этапе экономического обоснования инвестиций – его стоимость 750 млн долларов, на этапе проектирования  – 500 миллионов долларов, а фактически стройка вылилась в полтора миллиарда.
 
А в нынешних условиях с дешевой нефтью, с отсутствием доступа к дешевым западным деньгам, риски возрастают многократно. Причем, заказчики остаются вроде бы чистенькими. А подрядчики – даже крупные строительные компании –  нередко оказываются на грани выживания. Заказчики их долбят, вытрясая последнее. Компании с меньшей устойчивостью гибнут. Это самоубийство строительной отрасли. По-хорошему бизнес должен быть «win-win», чтобы все побеждали, все были с прибылью. Но когда один выиграл, а второй проиграл, это, в конце концов, приведет к тому, что через пять-десять лет нормальных строителей и проектировщиков у нас просто не останется.

Наши западные коллеги формируют так называемую «воронку» вероятностей. Это – некая матрица просчета непредвиденных расходов, того «плюса-минуса», который будет указан в проекте. На начальном этапе он составляет где-то 50 процентов концепта. На этапе «prefeed» – нашего технико-экономического обоснования – он составляет где-то уже 30 процентов,  на этапе feed – это наша проектная документация – 20 процентов. На этапе рабочей документации (по-западному – детал-дизайн) – 10 процентов. По идее, и мы к «рабочке» должны выйти на 10 процентов. Это считается более или менее приемлемым вариантом. К сожалению, если мы обратимся к примеру одного нашего весьма перспективного нефтегазового проекта, показатели совершенно не сошлись с теми, что были в первоначальном проекте. Хотя все расчеты велись даже не в рублях, а в долларах, ошибка была очень существенная.

Почему это происходит.  Во-первых, ущербен подход – срезать на каждом этапе, не считая общую экономику проекта. Потратив на начальном этапе, грубо говоря, несэкономленный миллион долларов, ты обезопасишь себя от куда более крупных рисков – 100 миллионов на завершающем этапе. Устранить ошибки, внести на этапе проектирования, ПД, РД куда проще и дешевле, чем тогда, когда стройка уже идет, или, тем более, когда объект сдан в эксплуатацию. В ситуации с офшорными объектами это особенно заметно.

На западе, где давно уже реализуют такие капиталоемкие проекты, как офшорные месторождения (платформы), практика проектирования наработала несколько путей по снижению вероятности такого рода ошибок. Западные компании, особенно при работе с крупными объектами,  на этапе концепта, проектирования и prefeed привлекают к проектным работам две и более компаний. Причем, речь идет обычно о таких компаниях, с которыми заказчик уже работал, чей потенциал знает, чьи сегодняшние возможности изучил, что называется, под микроскопом. Эти компании на основе ТЗ разрабатывают свои проекты. Эти решения могут быть параллельными, могут в чем-то расходиться, где-то пересекаться. Но у каждого – свой вариант. И уже заказчик определяет, какой из этих вариантов выбрать, или, может быть, консолидировать в один, с его точки зрения оптимальный. Мало того, солидный заказчик нередко обращается к стороннему, совсем независимому аудитору, которому надлежит проверить технические и финансовые характеристики, предлагаемые отобранными проектными организациями

Конечно, это ведет к удорожанию проекта на начальной стадии, но зато с лихвой окупается снижением рисков и оказывает небольшое влияние на общую экономику проекта. Да, растут издержки на первом этапе, но резко снижаются конечные риски. Такой алгоритм позволяет осуществить проект в срок и с теми экономическими оценками, которые были заложены в концепте. Непредвиденные расходы снижаются на порядки, и заказчик точно знает, какие убытки у него могут вылезти. И в дальнейшем, когда он занимается рабочей документацией «feed», он снова нанимает на проверку стороннего подрядчика. Заказчик теряет в смете, но получает стратегический выигрыш – у него все просчитано, он видит всю подноготную проекта. Установка на максимальную проработку на начальном этапе, чтобы снизить дальнейшие риски строительства, введения объекта в эксплуатацию и собственно самой эксплуатации, безусловно, оправдывает себя и с финансовой, и с организационной точек зрения. И мы видим прекрасные примеры того, как крупнейшие офшорные проекты на начальном этапе шли дольше, чем хотелось бы. Но зато строились без срывов, объект вовремя вводился в эксплуатацию. А заказчик не нес значимых дополнительных затрат на «перестройку», модернизацию и т. п. Весь проект оказывался прибыльным для всех участников процесса. От такого подхода в конечном итоге выигрывает не только заказчик, но и генподрядчик. Когда строитель заходит на объект с четким пониманием, что у него решения не поменяются, ему комфортнее и продуктивнее работается. Пример – от противного – свеж как сочинский ветер, как, впрочем, и погода на наших, несомненно, богатых углеводородами морях.

Отечественные офшорные усилия по добыче нефти и газа очень перспективны и прогнозно вполне экономически состоятельны. По-хорошему, подключить бы в процессе их реализации на каждом этапе независимый технический и ценовой аудит и получить в конце удобоваримый проект, который снизит и риски строителей, и риски заказчика. И не преувеличивать мнимые выгоды от чересчур экономного подхода к затратам на стадии подготовки к строительству. Ведь добротный проект нужен по большому счету, не проектировщику и не строителю, а, прежде всего, заказчику, это его главная забота. Это он должен думать о той сумме, в которую ему обойдется  ВСЁ строительство и дальнейшая эксплуатация его уникального объекта.

К сожалению, сейчас в России практически нет компетенций по аудиту проектной документации АО объектам, которые вводятся на офшоре, и приходится прибегать к привлечению западных специалистов. Но технический и ценовой аудит есть кому проводить. Наши реалии: нормы, правила, российскую действительность и практику строительства, знают лучше. И могут опираться на те данные, что есть в открытых источниках, сделать корректный просчет, грамотный анализ технической документации по строительству, которая подготовлена к утверждению.

Тем не менее, пока у наших крупнейших ВИНКов не наблюдаются системные шаги по выращиванию подобных компетенций внутри России. Да, если растить своих, это будет опыт на основе проб и ошибок, но он будет оплачен снижением рисков при проектировании и строительстве. Ну и другой немаловажный момент – цена. Работа российского инженерного подрядчика стоит дешевле, чем китайского, индийского, а уж тем более европейского или американского. И тут интересная экономическая подоплека – если бы наши ВИНКи поставили задачу выращивать для себя кадры проектировщиков, специалистов, например, то это дало бы, кроме следования декларируемому ныне тренду импортозамещения, еще и оптимизацию расходов, большую экономию средств. А отсюда – нормальная стоимость проекта, возможность опираться на компетентные инженерные кадры.

Может быть, для выращивания компаний, занимающихся технической и коммерческой экспертизой, аудитом, создать соответствующее СРО. Но главное, должен образоваться спрос на таких аудиторов. Думается, заказчику имеет смысл при объявлении тендера, особо оговаривать необходимость такого технико-финансового аудита, и резервировать средства на двойной или даже тройной аудит. И в идеале взять за правило – если в вашем сценарии стройки такая процедура не предусмотрена, вам не дадут разрешения заказывать этот объект, объявлять на него тендер.

Излагая свою точку зрения, я опирался на фактуру нефтегазодобывающей отрасли. Это и понятно – строительный бизнес в ней технически очень сложен, затратен и более зависим от внешних факторов. А потому и примеры контрастнее, чем те, что характерны, условно говоря, для общестроительной практики. Но это не значит, что предлагаемый подход неактуален для компаний, возводящих транспортные объекты, занимающиеся жилищным и промышленно-гражданским строительством. Да, сооружение морских платформ – дело чрезвычайной сложности. Но и созданию космодрома Восточный, стадионов к предстоящему чемпионату мира по футболу, скоростного железнодорожного коридора Москва – Казань в уникальности не откажешь. Описанный в статье сценарий способен помочь в решении многих проблем нашего строительного комплекса.  Жесткая неформальная предквалификация подрядчиков-проектантов и дублированный технико-экономический аудит, дополненный – в идеале – отдельным независимым аудитом – это предпосылки к гармонизации интересов всех участников нашего созидательного бизнеса. И тогда объекты будут возводиться в срок, с теми технико-экономическими показателями, которые были указаны в проекте. А проигравших – не будет!

А. Н. ХОМЕНКО,
коммерческий директор  инжиниринговой компании DMSTR

Возврат к списку