Две стихии: поэзия и музыка

03.02.2016

Прошлое прорастает в будущее, пока история живет в нашей памяти. Коллективная, общественная память воплощает себя в культуре. Но культурно-историческая память остается некоей схоластической функцией информационно-аналитического поименования и пересчета минувших фактов и событий, нагрузкой для ума – пока искусство мощью чувственного художественного переживания не впечатает образ исторического опыта в душу народа…

Но странным, порой почти скандальным образом, в последние годы из культурно-художественного обихода выпадает память о великих событиях и великих людях прошлого. Порой мы просто отделываемся популяризаторскими репликами на ТВ, выходом научных монографий да куцыми публикациями в печатных СМИ. А уж минет «дата», и на слуху почти не остается ярких творческих акций, концертных и сценических программ и спектаклей, посвященных этим датам и этим людям! Но искреннее, идущее из глубин души творческой личности обращение к таким темам и персонам – это ведь перекличка нас, потомков, с нашими великими предками и предшественниками. На осень позапрошлого, 2014 г. пришелся юбилей со дня рождения М. Ю. Лермонтова. Прошел год – и единственным в столице сценическим событием, посвященным 201-й годовщине великого поэта, стала литературно-музыкальная композиция "Выхожу один я на дорогу".

Она была представлена ценителям поэзии и музыки 14 октября, накануне дня рождения Лермонтова, в стенах Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского – в концертном зале им. Н.Я. Мясковского. И тут есть моменты, о которых непременно надо сказать.

Ольга Шведова — автор композиции, художественное слово

Автор композиции (и она же читала лермонтовские стихи), дипломант Всероссийского Некрасовского дня поэзии, Ольга Шведова не случайно переплела лирику Лермонтова с музыкой Мясковского – он создал цикл "Двенадцать романсов на слова М. Лермонтова". А этот вокальный цикл очень редко исполняется в филармонических залах России. Полностью этот цикл звучал где-то в середине ХХ в. И, к тому же, сочинения Мясковского весьма редко звучат в зале его имени. Надо сказать, что и жанр литературно-музыкальной композиции ныне редкость в стенах консерватории. Так что и сама эта композиция, и ее исполнение в «зале Мясковского» – своего рода дань исторической и творческой справедливости…

Вместе с Ольгой Шведовой к слушателям-зрителям вышли Елена Исаева, сопрано, лауреат международных конкурсов, дипломант международного конкурса камерной музыки Елены Образцовой памяти испанской певицы Кончиты Бадиа, солистка Музыкального Общества им. М.И. Глинки и Георгий Мигунов, дипломант международных конкурсов, концертмейстер МГК им. П.И. Чайковского и Фонда Ирины Архиповой.

Лирика Лермонтова и романсы Мясковского соединены не по хронологии написания стихов, а по логике движения чувств, по логике поэтического повествования о жизни, о превратностях судьбы, о чаяниях и предчувствиях человеческого сердца. Вся композиция разбита на несколько неравных частей – главок. И каждая глава, каждый такой мини-цикл из стихов и внутренне связанных с ними, родственных им музыкальных сочинений повествует о том или ином переживании человеческой души, о ее отклике на то, что происходит с человеком в этом мире – любовь, рождение и воспитание дитя, житейские катастрофы, война, самоутверждение, обретение надежды.

Из одних только названий составляются внятные сюжеты и истории: стихи – «Нет, я не Байрон, я другой…», «И скучно и грустно…», «Молитва (В минуту жизни трудную...)», «Нищий»: романсы – «В альбом (Из Байрона)», «Нет, не тебя так пылко я люблю…», «К портрету». Или: стихи – «К * (Прости! - мы не встретимся боле...)», «Расстались мы, но твой портрет...», «Я не хочу, чтоб свет узнал...»; романсы – «Они любили друг друга так долго и нежно...», «Прости! - мы не встретимся боле...» И еще: стихи – «Три пальмы (Восточное сказание)»; романсы – «Солнце», «Из альбома Карамзиной (Любил и я...)».

Получился своеобразный музыкально-поэтический роман о жизни и судьбе в нескольких главах, - не о конкретном человеке, но о каждом, ибо темы и весь строй этих стихов и этих романсов находят отклик, резонанс и созвучие в каждом сердце.

Я не буду анализировать отдельные «главы» этого «романа», отдельные стихи или романсы и их взаимодействие-сочетание друг с другом. Как на примере, подробно остановлюсь на финале, включившем в себя романс – «Выхожу один я на дорогу» и стихи – « Я жить хочу, хочу печали…» Очень точная завершающая кода – и по сюжетному строю всей программы и по соответствию романса и стихотворения друг другу. Это и финальная точка, и кульминация. В общем-то, если говорить о конкретных внутренних ощущениях поэта, то, конечно, по первому слою «Выхожу один я…» – о вечном и неизбежном одиночестве творческой души. Это – житейская данность. И, сколько бы мук она не доставляла, но принимать ее следует смиренно. И, удивительным образом, у мятежного Лермонтова в этом сочинении – великое смирение. Потому что по глубинному слою – это очень чувственный рассказ о том неизбежном одиночестве, которое ждет человека, вставшего на тернистый путь самосовершенствования и поиска нравственных высот. И такой поиск, и жизнь вообще – скорбная дорога, полная не только потерь, но и возвышающих прекрасных обретений. Вечный мир, блистающий вокруг равновесием и гармонией своих совершенств, примиряет человека с собой, с другими и дарит высший покой душе. И тогда, естественным образом в финале программы Ольги Шведовой продолжением романса на эти стихи становится стихотворение «Я жить хочу…». Здесь тоже речь – о противоречиях жизни, о превратностях судьбы, о коллизиях взаимоотношений между людьми. И в то же время – восторг перед этой жизнью, благодарность, что она дана и жажда полнейшего погружения в нее.

Поделюсь несколькими наблюдениями и впечатлениями.

Голоса Ольги Шведовой, нежно, бережно читающей стихи, и Елены Исаевой, поющей романсы, не только создают определенный тонально-звуковой образ в каждом стихотворном или вокальном сюжете, но и вплетаются в общую звуковую картину чувств и мира, рисуемую Георгием Мигуновым посредством «третьего равноправного голоса» – рояля. В жестах и мимике пианиста и певицы – ни грана внешней, показной экзальтации. Они оба очень сдержанны, «не играют в эмоции». Но когда звучит последняя нота очередного музыкального фрагмента и, кажется, что это не последний отзвук рояля, а само пространство длит и длит, постепенно пригашая звук, … музыкант и певица, телесно оставаясь здесь, перед нами, внутренне словно растворяются в энергиях звучащего пространства. А потом в это пространство возвращается чтица – Ольга Шведова и словно улавливает внутренним слухом тот миг, когда энергия музыкального звука уступает место энергии стихотворного строя.

Георгий Мигунов — фортепиано, Елена Исаева — сопрано

Еще о перекличках и отзвуках. Они здесь не только внутренние, между отдельными «главками» и между стихами и романсами внутри главок и внутри всей программы вечера. Есть и внешние: перекличка, между Лермонтовым и его временем, строем его сочинений – и произведениями других поэтов и других эпох, строем иных поэтических творений. Так, например, когда зазвучал романс на стихотворение «Казачья колыбельная» и развернулся его сюжет, то ощутилось: здесь есть некая перекличка и со знаменитой казачьей песней «Не для меня…», и с не менее знаменитыми строками Булата Окуджавы: «…каждому дай понемногу, // и не забудь про меня…»

И еще одно впечатление, наверное, очень субъективное. Мне показалось, что мягкий лиризм романсов Мясковского заметно смягчает мощный трагизм лермонтовских строк. Или скажу иначе: музыка более нежна и умиротворённа, нежели мятущиеся, мятежные строки, которые положены на эту музыку. Но, может быть, в данном случае это было очень к месту и как бы «в тему»: ибо словами одного из самых «мужских» поэтов России - Лермонтова (всегда любимого гораздо более женскими душами, чем мужскими) о жизни, о любви, о войне, о разлуках и встречах и о надежде тонко и проникновенно рассказала женщина – автор музыкально-поэтического вечера Ольга Шведова.

Валерий Бегунов,

г. Москва

Фото Сергея Иванова

Возврат к списку